Уголовно-правовая политика и пути ее реализации (Беляев Н.А.) — часть 15

>>>115>>>

зиции признания исправления, общего и частного предупреждения в качестве целей наказания, а
причиняемые страдания считают средством достижения этих целей. О такой цели наказания, как
исправление преступника, еще до нашей эры говорил греческий философ Протагор. Сторонники
такого толкования целей наказания были в рабовладельческом, феодальном и в буржуазном
обществе. Имеются они и в современных буржуазных государствах. Третий довод против
признания кары целью наказания сводится к утверждению, что кара есть содержание наказания и
поэтому не может быть целью его. Такая постановка вопроса неправильна с позиции
диалектического материализма. Нельзя одно явление рассматривать всегда только как средство, а
другое — всегда только как цель. Диалектика заключается в том, что одно и то же явление может
выступать как цель и в то же время может быть средством достижения другой цели. Например,
исправление и перевоспитание преступника есть цель наказания, и одновременно исправление и
перевоспитание выступают как средство достижения цели ликвидации преступности, которая в
данной взаимосвязи выступает в качестве цели. Но и ликвидация преступности не самоцель, она
есть одно из средств решения задачи воспитания человека будущего и т. д.
Наконец, в ходе полемики против сторонников признания кары целью наказания «противники»
этой точки зрения сначала искажают критикуемую позицию, а затем критикуют эту искаженную
позицию. Это искажение заключается в утверждении, что будто бы сторонники признания кары в
качестве цели наказания считают, что таковой является применение наказания ради наказания,
причинение преступнику страданий ради страданий. Выдвинув подобное обвинение, А. А.
Пионтковский затем писал: «Если ставить целью наказания возмездие, то неизбежно вся
карательная система будет проникнута духом неоправданной жестокости... Признание возмездия
неизбежно приведет к превалированию задач устрашения и к умалению задач исправления и
перевоспитания преступника...»

31

Но ведь никто и никогда из критикуемых авторов не утверждал,

что наказание должно назначаться ради наказания и страдания должны причиняться ради
страданий.
По нашему мнению, суть дела заключается в том, что наказание должно применяться и страдания
должны причиняться преступнику не только в целях его исправления и перевоспитания и
предупреждения преступлений, но и для удовлетворения чувства справедливости советских
граждан, оскорбленного совершением преступления.
Таким образом, существо полемики по вопросу признания или непризнания удовлетворения
чувства справедливости одной из це-

31

Курс советского уголовного права, в 6-ти т. /Под ред. А. А. Пионт-ковского, П. С. Ромашкина, В. М. Чхиквадзе. М.,

1970, т. 3, с. 36.

8

* 115

>>>116>>>

леи наказания должно сводиться к решению следующего вопроса: нужно ли к наказанию
подходить чисто утилитарно и при применении его стремиться к достижению целей исправления
и перевоспитания, общего и частного предупреждения или необходимо, кроме того, учитывать
чувственную, эмоциональную сторону воздействия наказания и добиваться, чтобы оно
удовлетворяло чувство справедливости советского общества, возмущенного совершенным
преступлением?
И. С. Ной, который более глубоко и основательно, чем все другие оппоненты, рассматривает
проблему именно с этих позиций (а именно только с этих позиций она и должна рассматриваться),
свою критику «противников» начинает с утверждения о неясности самого понятия «чувство
справедливости членов социалистического общества». Он пишет: «Понятие же „чувство
справедливости членов социалистического общества", ради которого с позиции возмездия и
должны причиняться лишения и страдания преступнику, весьма расплывчато и неопределенно»

32

.

Это совершенно непонятное утверждение, так как категория справедливости является одной из
важнейших нравственных, этических категорий, которой пользуется человеческое общество.
Нравственные категории — это наиболее абстрагированные от реальной жизни (но определяемые
ею) общие понятия, в которых выражается отношение человека к обществу в целом и к другим
людям. Важнейшими этическими категориями являются добро, справедливость, долг, честь,
достоинство, совесть, счастье и противоположные им категории — зло, несправедливость,
бесчестие, несчастье и т. д. Нравственные категории — это не просто выдумка людей, а идеи,
порожденные жизнью, практической деятельностью людей. Справедливость, писал Ф. Энгельс,
всегда представляет собой лишь «идеологизированное, вознесенное на небеса выражение
существующих экономических отношений либо с их консервативной, либо с их революционной
стороны»

33

. Понятие справедливости появилось в первобытнообщинном строе, которое

характеризовалось полным равенством людей. Равенство было естественным представлением
членов общества о взаимоотношении людей. «Идея справедливости по своему происхождению
есть не что иное, как проявление духа равенства»

34

,— писал П. Лафарг. Советские философы В. Г.

Иванов и Н. В. Рыбакова также пишут: «В основе справедливости заключается идея о равенстве...
эта идея явилась отражением сложной практической деятельности человека родового строя, во
всех своих направлениях осуществлявшей практическое равенство, частным случаем которого
было воздаяние»

Зь

. В юридической литературе

32

Н о й И. С. Сущность и функции уголовного наказания в Советском государстве. Саратов, 1973, с. 82.

™ Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 273.

34

Лафарг П. Экономический детерминизм К. Маркса. М., 1928, с. 98.

35

Иванов В. Г., Р ы б а к о в а Н. В. Очерки марксистско-ленинской этики. Л., 1963, с. 204—205.

116

>>>117>>>

также говорится: «Исторически представления о справедливости возникли еще в условиях
доклассовой организации общества в форме чувств, эмоций, идей, оценок, норм и явились, в свою
очередь, отражением в духовной сфере системы производственных и распределительных
отношений, свойственных конкретной общественно-экономической формации»

Зб

.

Равенство проявлялось прежде всего в распределении средств потребления и труда, что и привело
к формированию понятия, по выражению П. Лафарга, «справедливости распределяющей».
Понятие «воздающей справедливости» вырабатывалось в процессе регламентации такой
естественной человеческой страсти, как месть. Наиболее четко «воздающая справедливость»
выражалась в принципе талиона — «око за око — зуб за зуб». В дальнейшем на формирование
понятия справедливости решающее влияние оказала частная собственность и порождаемые ею
идеи и взгляды. В классовом обществе понятие «справедливость», как и вообще все нравственные
(моральные, этические) категории, имеет классовый характер. В понятие равенства и,
следовательно, «справедливость» разные классы вкладывали разное содержание. Понятие
«воздающая справедливость» в смысле воздания равным за равное осложнялось тем, что при
выборе меры воздаяния равной содеянному приходилось сравнивать трудно сравнимые ценности:
с одной стороны, всегда жизнь, здоровье и другие блага преступника, а с другой — жизнь,
здоровье и другие блага потерпевшего, государственная власть, нормальная деятельность аппарата
управления, нормальное функционирование хозяйства и т. д. Но существо понятия
справедливости сохранилось: это воздаяние равным за равное. Идея справедливости в советской
уголовной политике и уголовном законодательстве выражается в принципе соответствия
наказания тяжести и характеру преступления. Следовательно, справедливость вообще и в
уголовно-правовом смысле в частности — это не какое-то «расплывчатое и неопределенное
понятие», а понятие совершенно четкое и ясное. В. И. Ленин, отмечая значение справедливости в
реальной жизни, писал: «Справедливость—пустое слово, говорят интеллигенты и те прохвосты,
которые склонны объявлять себя марксистами на том возвышенном основании, что они
„созерцали заднюю" экономического материализма»

37

.

Таким образом, вопрос, является ли кара целью наказания, тождествен вопросу, соответствует ли с
точки зрения справедливости тяжесть наказания тяжести совершенного преступления,
соответствуют ли тяготы и лишения, входящие в содержание назначенного наказания, тому злу,
которое преступник причинил обществу, удовлетворено ли чувство справедливости советского
общества назначенным наказанием?

в праве.

Вопленко Н. Н. Социальная справедливость и формы ее выражения |ве.— Советское государство и право, 1979, № 10, с.
40.

37

Л е н и н В. П. Поли. собр. соч., т. 34, с. 332.

117

>>>118>>>

И. С. Ной, М. Д. Шаргородский и некоторые другие авторы отвечают на этот вопрос
отрицательно. И. С. Ной, например, пишет: «Нельзя согласиться с высказанным Н. А. Беляевым,
В. Г. Смирновым и некоторыми другими авторами мнением о необходимости при решении одного
из важнейших вопросов уголовного права — вопроса о целях наказания — считаться и с
„чувством справедливости членов социалистического общества", когда под этими чувствами
понимается восприятие наказания как возмездия»

38

. Какие-либо веские доводы в поддержку такой

позиции не приводятся. Единственный довод, заслуживающий внимания, заключается в
следующем: стремление к воздаянию, желание причинить преступнику страдания за совершенное
им преступление — это низменное желание, а человек, находящий удовлетворение в причинении
другому человеку страданий и лишений, не заслуживает одобрения с точки зрения нашей
социалистической морали. Советское право не должно идти на поводу у таких людей, а должно
воспитывать советских людей в духе коммунистической морали, которой будет чуждо такое
чувство.
Вполне возможно, что такого чувства, как удовлетворение от причинения страданий человеку,
причинившему вред обществу или отдельным членам его, у членов коммунистического общества
не будет. Но оно есть сейчас, и не на уровне сознания отдельных лиц, а на уровне общественной
психологии. Можно ли с этим не считаться?
Можно привести немало примеров, когда Коммунистическая партия стремится в современных
условиях воспитывать у советских граждан такие чувства, которые являются ценными сейчас и
будут отсталыми при коммунизме. Возьмем, к примеру, такое чувство, как патриотизм, любовь к
Родине. Воспитание советских граждан в духе патриотизма Программа Коммунистической партии
считает важнейшим элементом коммунистического воспитания. Но какова природа патриотизма?
Патриотизм есть результат разобщения народов, разделения их на обособленные общности в
рамках отдельных государств. «Патриотизм — одно из наиболее глубоких чувств, закрепленных
веками и тысячелетиями обособленных отечеств»,— отмечал В. И. Ленин

39

.

Коммунизм предполагает уничтожение государства вообще, ликвидацию государственных
границ, слияние всех наций, народов и народностей в единую человеческую общность, создание
единой общечеловеческой культуры. Естественно, что в этих условиях чувство патриотизма
станет совершенно бессмысленным, и даже более того, стремление к обособлению народов и
народностей будет рассматриваться как реакционное явление, чуждое коммунистической морали.

38

Н о й И. С. Сущность и функции наказания в Советском государстве, с. 95.

39

Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 190.

118

>>>119>>>

Аналогично обстоит дело и с таким чувством, как справедливость, применительно к причинению
страданий человеку. Сугубо утилитарный, рациональный подход к определению целей и задач
наказания, который пропагандируют противники признания в качестве цели наказания,
удовлетворение чувства справедливости, подход, игнорирующий, сбрасывающий со счета
чувственную, эмоциональную сторону этой проблемы, несмотря на кажущуюся прогрессивность,
на самом деле есть отголосок ушедшего в прошлое периода развития нашего общества, когда в
результате допущенных ошибок имела место недооценка личности человека как самостоятельной
ценности. Наказание должно быть утилитарным, рациональным, а чувства и эмоции здесь ни при
чем, рассуждают эти ученые. А вот В. И. Ленин говорил: «...без „человеческих эмоций" никогда не
бывало, нет и быть не может человеческого искания истины»

40

.

Правильно писал по этому поводу И. Е. Фарбер: «Советский закон определяет уголовную
ответственность за преступное деяние и наказание за него. Наказание можно изучать с различных
сторон: его содержание, взаимоотношение личности и общества, его цели и пр. Важна и
психологическая сторона наказания, чтобы оно воспринималось в массовом правосознании как
справедливая мера общественного воздействия. Для этого нужно знать законы соразмерности
наказания с преступлением, а эти законы лежат в сфере общественной психологии и, особенно, в
правовых чувствах» .
Противники признания удовлетворения чувства справедливости в качестве цели наказания не
могут отрицать значение справедливости и ее проявления в уголовно-правовой политике и
уголовном праве (соответствие тяжести наказания тяжести совершенного преступления) для
борьбы с преступностью. Так, в Курсе уголовного права сказано: «Марксизм никогда не отрицает
роли и значения категории справедливости в борьбе за установление социалистического и
коммунистического общества, но он всегда вкладывал в нее свое особое содержание»

42

. И. С. Ной

пишет: «Являясь важным элементом наказания, кара выступает мерилом справедливости
наказания и поэтому за более опасные преступления следует и более тяжелая кара.
Справедливость же наказания необходима как для достижения цели исправления и
перевоспитания, .так и для осуществления общей превенции»

43

. И далее: «Представление о

соответствии тяжести наказания тяжести преступления исторически воспринято и общественным
мнением, с чем нельзя не считаться в

40

Там же, т. 25, с. 112.

41

Фарбер И. Е. Правосознание как форма общественного сознания. М., 1963, с. 93—94.

42

Курс советского уголовного права в 6-ти т., т. 3, с. 36.

43

Н о й И. С. Сущность и функции уголовного наказания в Советском государстве, с. 61.

119

>>>120>>>

борьбе с преступностью»

44

. Совершенно непонятно, почему из этих правильных положений

указанные авторы не делают верных выводов по рассматриваемому спорному вопросу. Ведь
стремление к тому, чтобы наказание было справедливым, чтобы суровость его соответствовала
тяжести совершенного преступления, и есть стремление удовлетворить чувство справедливости.
Советский законодатель в ряде нормативных актов указывал на необходимость учета чувств
советских людей. Президиум Верховного Совета СССР, устанавливая, что «нацистские
преступники, виновные в тягчайших злодеяниях против мира и человечности и в военных
преступлениях, подлежат суду и наказанию независимо от времени, истекшего после совершения
преступления», руководствовался тем, что «совесть и правосознание народов не могут мириться с
безнаказанностью фашистских преступников, совершивших тягчайшие злодеяния в период второй
мировой войны»

45

. Нельзя недооценивать при решении этой спорной проблемы и то, что

удовлетворение чувства справедливости приносит и существенную практическую пользу:
признание обществом наказания справедливым означает одобрение советской уголовной
политики, порождает уверенность в стабильности нашего государственного и общественного
строя, и в том, что государство стоит на страже прав и интересов советских граждан.
Таким образом, советская уголовно-правовая политика, направляя деятельность законодательных
органов по разработке системы наказаний, исходит из того, что уголовное наказание должно
обеспечить достижение целей исправления и перевоспитания осужденных, предупреждение
совершения новых преступлений со стороны осужденного и других неустойчивых граждан
нашего общества, удовлетворение чувства справедливости советских людей. То обстоятельство,
что в действующем законодательстве прямо не говорится об удовлетворении чувства
справедливости как цели наказания, не меняет существа дела. Правильно пишет в связи с этим Н.
И. Загородников: «Эти цели (кроме прямо указанных в законе) не определяются в законе, они
содержатся в социальных нормах, представлениях людей о добре и зле, в общественном
правосознании граждан. В социальном плане целью наказания является обеспечение
справедливости при разрешении каждого конкретного социального-конфликта, выразившегося
в совершении преступления»

46

.

В соответствии с целями, которые ставятся перед наказанием, разрабатывается и система
наказаний. Наиболее точное определение системы дает Л. В. Багрий-Шахматов. Он определяет ее
как «предусмотренный советским уголовным законом, исчерпывающий, не подлежащий
произвольным изменениям, обязательный

44

Там же.

45

Ведомости Верховного Совета СССР, 1965, № 10, ст. 123.

46

Загородников Н. И. Советская уголовная политика. М., 1979, с. 61.

120

>>>121>>>

для судов перечень наказаний, расположенный в определенном порядке» .
Вместе с тем и это определение может быть улучшено. Вряд ли в него нужно вводить такой
признак, как «не подлежащий произвольному толкованию». Во-первых, не ясно, какое толкование
Л. В. Багрий-Шахматов называет «произвольным». Теория права знает много видов толкования:
по объему, по субъекту и т. д. Каждый из этих видов толкования имеет право на существование,
практически применяется и поэтому не может быть назван произвольным. Если в данном случае
«произвольное» толкование противопоставляется «общеобязательному», то об этом вряд ли нужно
указывать в определении, так как общеизвестно, что общеобязательное толкование может дать
только Президиум Верховного Совета СССР и Президиум Верховного Совета союзной
республики.
Во-вторых, указание на то, что это «исчерпывающий» и «обязательный для судов» перечень
наказаний, означает, что он не может быть никем изменен (разумеется, кроме законодателя). Затем
недостаточно четко указание на то, что система наказаний — это «перечень наказаний,
расположенных в определенном порядке». В советском уголовном праве с самого начала
укоренился порядок размещения наказаний в зависимости от их сравнительной тяжести: от более
тяжких к менее тяжким. Об этом и следует сказать в определении системы наказаний.
Наконец, система наказаний внешне выражается не только в перечне наказаний, но и в
классификации их (деление всех видов наказаний на основные и дополнительные, исключение
смертной казни из общего перечня наказаний). С учетом этих замечаний систему наказаний
можно определить как предусмотренный советским уголовным законом исчерпывающий,
обязательный для судов перечень наказаний, расположенных по признаку тяжести видов
наказания (от более суровых к менее суровым), а также законодательно закрепленную
классификацию видов наказаний.
Система наказаний строится на основе принципов советской уголовно-правовой политики,
которые специфично проявляются при решении этого вопроса. Поэтому принципы построения
системы наказаний — это не какие-то самостоятельные принципы, отличающиеся от принципов
уголовно-правовой политики, а лишь конкретизация последних применительно к одной из сфер
уголовной политики. Принципы построения системы наказаний начали складываться с начала
проведения в жизнь советской уголовно-правовой политики. Решающее влияние на этот процесс
оказали идеи В. И. Ленина. Накануне VIII съезда партии он писал применительно к этой проблеме:
«1) > % условного осуждения
2) » » общественного порицания

47

Багрий-Шахматов Л. В. Уголовная ответственность и наказание, с. 139.

121

>>>122>>>

3) замена лишения свободы принудительным трудом с проживанием на дому
4) замена тюрьмы воспитательными учреждениями
5) введение товарищеских судов (для известных категорий и в армии и среди рабочих)»

48

.

Руководствуясь этим и иными высказываниями В. И. Ленина по вопросу использования уголовной
репрессии, Программа партии, принятая VIII съездом партии, указывала, что «в области наказания
организованные таким образом суды уже привели к коренному изменению характера наказания,
осуществляя в широких размерах условное осуждение, введя как меру наказания общественное
порицание, заменяя лишение свободы обязательным трудом с сохранением свободы, заменяя
тюрьмы воспитательными учреждениями и давая возможность при-менять практику
товарищеских судов». Там же была поставлена задача замены в конечном итоге системы
наказаний системой мер воспитательного характера

49

. Л. В. Багрий-Шахматов правильно отметил,

что «Программа партии в этой части положила начало широкой выработке и законодательному
закреплению принципов построения системы уголовных наказаний в нашей стране, ибо ее
указания в области уголовной и исправительно-трудовой политики были пронизаны идеями
гуманизма и целесообразности в осуществлении репрессии»

50

.

Система наказаний в соответствии с требованиями уголовно-правовой политики строилась на
следующих основных положениях: классовость, целесообразность содержания наказания,
определенность, разнообразие мер наказания. Принцип классовости системы наказаний открыто
провозглашается советской уголовно-правовой политикой и уголовным законодательством. Так,
Д. И. Курский, отмечая деление всех преступлений в УК РСФСР 1922 г. на две группы:
преступления, непосредственно направленные против советского строя, и преступления,
являющиеся пережитками старого строя, говорил: «Нам было ясно, что раз мы принимаем такое
деление, то таков же должен быть и основной принцип при выработке мер наказания. Очевидно,
те преступления, которые непосредственно направлены против советского строя, требуют более
сильных репрессий, а те, которые являются пережитками старого строя, такой суровости не
требуют»

51

.

Принцип целесообразности содержания наказания заключается в том, что в систему наказаний
должны включаться только

48

Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 38, с. 408

49

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК, т. 2. М., 1983, с. 81.

50

Багрий-Шахматов Л. В. Уголовная ответственность и наказание, с. 220.

51

Курский Д. И. Уголовный кодекс 1922 года.— В кн.: Избранные статьи и речи. М., 1948, с. 82.

122